Глава 2

Вопрос первый. Почему шедевр создавался без свидетелей?

В 1505 году Папа Римский Юлий II задумал воздвигнуть себе грандиозную гробницу в Риме. Он вызвал Микеланджело и поручил ему осуществить этот проект. Идея захватила скульптора, за плечами которого были уже такие шедевры как «Пьетб» (1498–1499) и «Давид» (1501–1504). Более восьми месяцев Микеланджело провел в Карраре, заготавливая необходимые для гробницы мраморные блоки. Однако, когда мрамор был уже доставлен в Рим, враг Микеланджело, архитектор Донато Браманте (1444–1514), уговорил папу прекратить работы над гробницей. Юлий II был суеверен, и Браманте ловко воспользовался этим, напомнив понтифику, что готовить себе могилу при жизни – очень дурная примета. Почему архитектор так ненавидел Микеланджело? На это были объективные причины. Скульптор обвинил Браманте в воровстве при строительных работах в Риме. Скорее всего, это было правдой, а правду, как известно, не прощают.


Пара Римский Юлий II


Микеланджело. «Пьета», или «Оплакивание» (1499)


Микеланджело. «Давид» (1501–1504). Florence

Приказ прекратить работы над гробницей унизил Микеланджело. Но когда он, проявив чрезмерную настойчивость, попросился на приём к папе, чтобы объясниться, Юлий II просто отказался его принять и приказал конюшему выгнать скульптора. Второго унижения Микеланджело не снёс. Он собрал вещи и, не спросив высочайшего соизволения, уехал во Флоренцию. На это была ещё одна важная причина: Микеланджело боялся, что Браманте задумал его убить.

Теперь был взбешён папа, он послал вдогонку Микланджело приказ вернуться в Рим, но скульптор не повиновался. А в это время, по наущению Браманте, мрамор, заготовленный для гробницы Юлия II, был украден.

Примирение Юлия II и Микеланджело состоялось только в 1506 году, во время их встречи в Болонье.

А в 1508 году папа вновь вызывает прославленного ваятеля в Рим. Логично было бы предположить, что Юлий II предложит скульптору изваять новую статую. Но нет. По наущению всё того же Браманте, который покровительствовал своему земляку, молодому Рафаэлю Санти (1483–1520), и хотел убрать с его пути конкурента, папа предлагает Микеланджело расписать потолок Сикстинской капеллы. Замысел врагов был прост. Во-первых, отвлечь мастера от его главного дела – скульптуры. Во-вторых, навлечь на него – в случае отказа – гнев Папы Римского. Ну а если Микеланджело все-таки согласится, то, скорее всего, скульптор не сможет создать ничего путного, и преимущество Рафаэля станет неоспоримым. Если учесть, что Буонарроти до этого момента почти не занимался фресковой живописью (за исключением ученичества в мастерской флорентийского живописца Доменико Гирландайо в 1488–1489 годах), то легко понять, почему скульптор вначале сам просил папу перепоручить этот заказ Рафаэлю. Но встретив жёсткую настойчивость Юлия II, Микеланджело вынужден был согласиться.

А ведь задание папы было не таким уж невыполнимым. Он просил Микеланджело изобразить двенадцать апостолов, а оставшуюся площадь потолка украсить орнаментом. При этом, помимо хорошего вознаграждения самому художнику, папа соглашался оплатить труд еще пяти помощников, которых на свое усмотрение выберет сам Буонарроти. И Микеланджело взялся за эту работу, подготовил со своими друзьями картоны и даже успел расписать часть потолка. Но тут происходит непонятное. Неожиданно он отказывается от помощи, отпускает художников и решает делать всю работу сам. Более того, он уничтожает то, что уже было написано! Микеланджело невероятно усложняет себе задачу. Теперь он совсем один, а вместо орнамента собирается покрыть весь плафон (а это почти шестьсот квадратных метров) картинами, иллюстрирующими Ветхий Завет (см. ниже).

О том, что произошло дальше, пожалуй, лучше Стендаля не скажешь:

«Случай единственный в истории человеческого духа: заставляют художника в расцвете его сил оставить тот род искусства, которому он всегда отдавал свои силы, принуждают его работать в другой области, требуют от него в качестве первого опыта труднейшей и обширнейшей по размерам работы, какую только можно себе представить в этом роде искусства, и он разрешает свою задачу в столь краткий срок, никому не подражая, создав сам нечто навеки неподражаемое и заняв первое место в той области искусства, которую он отнюдь не выбирал!

Не было с тех пор, за все три столетия [уже за пять столетий – К. Е.], ничего, что хотя бы отдаленно напоминало этот подвиг Микеланджело. Стоит только представить себе, что должно было происходить в душе человека, столь бережно относившегося к своей славе и столь строго к самому себе, когда он взялся, не зная даже технических приёмов фресковой живописи, за огромное это произведение, чтобы признать в нём силу характера, равную, если это возможно, грандиозности его гения».

Свой подвиг художник совершил всего за 26 месяцев (работая с перерывами с 10 мая 1508 года по 31 октября 1512 года). Он расписывал потолок, лёжа на спине или сидя, запрокидывая назад голову. При этом глаза ему заливала краска, капающая с кисти, тело от неудобного положения разрывала нестерпимая боль. Кондиви свидетельствует: так как во время работы Микеланджело всё время смотрел вверх, он перестал что-либо видеть, когда держал голову прямо. Если ему нужно было читать письма или разглядывать предметы, он должен был поднимать их высоко над головой. О своём состоянии в то время художник сочинил такие строки:

«Живот подполз вплотную к подбородку,
Задралась к небу борода. Затылок
Прилип к спине, а на лицо от кисти
За каплей капля краски сверху льются
И в пёструю его палитру превращают.
В живот воткнулись бёдра, зад свисает
Между ногами, глаз шагов не видит.
Натянута вся спереди, а сзади
Собралась в складки кожа. От сгибанья
Я в лук кривой сирийский обратился.
Мутится, судит криво
Рассудок мой. Ещё бы! Можно ль верно
Попасть по цели из ружья кривого?..»

Но, несмотря на все трудности, Микеланджело создал творение, по грандиозности, содержательности и совершенству занявшее центральное место в искусстве Высокого Возрождения. Гёте писал: «Не повидав Сикстинской капеллы, трудно составить себе наглядное представление о том, что может сделать один человек».

Побывав в Сикстинской капелле и увидев фрески Микеланджело своими глазами, я понял, что имел в виду Гёте. Пожалуй, в человеческом языке нет слов, которые могли бы охарактеризовать феномен Микеланджело.

Но почему художнику понадобилось рисовать в одиночку? Видимо, у него был какой-то секрет, который он не мог раскрыть даже самым близким друзьям. Этому есть еще одно подтверждение. Когда Микеланджело узнал, что ночью в капеллу прокрались Браманте и Рафаэль посмотреть на его работу, он пришел в ярость и попросил папу отнять у них ключи. Что и было сделано.

Даже от самого папы Микеланджело скрывал (насколько это ему удавалось) предварительные этапы своей работы. Когда Юлий II тайком приходил в капеллу, Микеланджело, трудившийся на лесах, начинал, как бы по неосторожности, скидывать сверху доски, что заставляло престарелого понтифика поскорей убираться восвояси (Ионина, 2000). Чтобы не допустить присутствия посторонних, Микеланджело почти не покидал капеллу: он приходил работать рано утром и уходил только поздно ночью.

< < Читать Главу 1 Обложка Книги Читать Главу 3 >>

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s